Но к тому времени, когда мы достигли огромных ворот ранчо, небеса уже рассыпались звездным ливнем.

        Антонио сказал, что нам нужно видеть дона Хесуса. Приехав на незнакомое ранчо, непременно спрашивайте дона Хесуса, и вы не ошибетесь: управляющих всегда зовут именно так. Вскоре к нам вышел необычайно высокий человек, в узких брюках, лиловой шелковой рубахе и сером сомбреро с тяжелым серебряным позументом, и пригласил нас войти. С внутренней стороны к стене со всех сторон были пристроены домики. Вдоль их стен и поперек дверей висели гирлянды нарезанного тонкими ломтиками мяса и красного перца, а также сохнущее белье. Три девушки гуськом шли по двору, придерживая на головах ollas9 с водой и перекликаясь между собой резкими голосами, обычными для мексиканских женщин. Возле одного дома сидела женщина, убаюкивая ребенка; у соседней двери другая женщина, стоя на коленях, молола кукурузу ручным жерновом – труд долгий и тяжелый. Мужчины сидели вокруг небольших костров из сухих стеблей кукурузы, закутавшись в выцветшие плащи, курили hojas10 и спокойно глядели, как работают женщины. Пока мы выпрягали нашего мула, они встали и подошли к нам, мягко произнося: «Buenas noches»11 – и разглядывая нас с дружелюбным любопытством. Откуда мы приехали? Куда держим путь? Какие новости? Неужели мадеристы еще не взяли Охинаги? Правда ли, что Ороско убивает всех pacificos? Не знаем ли мы Панфило Сильвейру? Он – sargento12 в армии генерала Урбины. Он здешний, двоюродный брат вот этого человека. И когда только придет конец войне!

        Антонио пошел добывать кукурузы для мула.

        – Tantito – совсем немножечко! – скулил он. – Неужто дон Хесус захочет потребовать за это платы… Ну много ли съест один мул!

        Я подошел к одной из дверей узнать, не накормят ли они нас обедом. Хозяйка развела руками.

        – Мы все теперь так бедны, – сказала она, – вода, бобы, tortillas13 – вот и вся наша пища… Есть ли у них молоко? – Нет. – Яйца? – Нет. – Мясо? – Нет, – Кофе? V?lgame, Dios!14 – Нет!

        Я намекнул, что за эти вот деньги они могли бы купить что-нибудь у соседей.

        – Quien sabe, – протянула женщина задумчиво. В эту минуту к нам подошел ее муж и набросился на нее с упреками за негостеприимное к нам отношение.

        – Мой дом к вашим услугам, – сказал он торжественно и попросил папиросу.

        Затем он присел на корточки, а его жена пододвинула нам два парадных стула. Комната показалась мне довольно большой. Пол был земляной, а сквозь тяжелые балки потолка просвечивала глинобитная крыша.