ЧЕРНЫЕ ГОДЫ «ЛЕКУМБЕРРИ»
После ареста в доме Альваро Каррильо Хиля Сикейрос был доставлен в полицейскую штабквартиру, где его обыскали и, сняв галстук, ремень и шнурки от ботинок, втолкнули в темный и вонючий, с цементным полом, пустой карцер размером 1,50X1,10 м. Там его продержали без пищи и сна в течение тридцати шести часов. Только в 3 часа 30 минут следующей после ареста ночи ворвались полицейские в камеру и потащили его, обзывая «мексиканцем на службе России», на допрос.
Представителю прокуратуры Сикейрос заявил решительный протест против своего ареста.
— Если, — сказал художник, — власти думают меня напугать, мобилизовав против меня целую роту вооруженных до зубов агентов полиции и бросив меня в карцер, то они вряд ли добьются желаемого эффекта: ведь я арестовывался уже десятки раз, и такие полицейские проделки на меня не производят никакого впечатления.
На этом допрос закончился. Арестованного вновь доставили в карцер. Сутки спустя, снова глубокой ночью, допрос возобновился, но, как и в первый раз, он вылился в перебранку арестованного и прокурора.
В чем же обвиняли Сикейроса? В том, что он, способствуя забастовкам, демонстрациям и выступлениям трудящихся, якобы нарушил закон о подрывных действиях (ley de disolucion social), установленный в годы второй мировой войны и направленный против сторонников нацистской Германии. Закон этот был сформулирован весьма туманно, что при полной зависимости в Мексике правосудия от правительства давало возможность последнему добиться осуждения любого неугодного ему в политическом отношении лица на длительное тюремное заключение.
Вместе с Сикейросом был арестован Филомено Мата, 74летний прогрессивный журналист, редактор газеты «Либерасион», органа Национального комитета за освобождение политических заключенных и в защиту конституционных свобод, а также несколько левых профсоюзных лидеров и руководителей Рабочекрестьянской партии, левой группировки, активно поддержавшей борьбу железнодорожников за свои права. Всем им было предъявлено одно и то же обвинение в подрыве закона общественного порядка. Сикейроса объединяло с другими обвиняемыми только то, что он лично их знал на протяжении многих лет как участников рабочего движения. Представлялось очевидным, что мексиканское правительство, напуганное победой кубинской революции и вспышками социальных конфликтов у себя дома, задалось целью инсценировать нечто подобное лейпцигскому процессу против Георгия Димитрова или ньюйоркскому процессу против лидеров Американской компартии,
