древние хроники

Началась битва. Испанцы сражались яростно, но многие из них погибли от копий ацтеков, многие утонули в озере, не в силах расстаться с тянувшим их ко дну золотом. Пробился только небольшой отряд.
Однако Кортесу и теперь повезло. К нему подоспела помощь - 13 бригантин с новым отрядом испанцев, с лошадьми, пушками, порохом и продовольствием. Кроме того, враги ацтеков - тлас-каланцы дали в помощь Кортесу отряд в 10 тысяч индейцев. Со свежими силами конкистадоры бросились на Теночтитлан.

Город был осажден. Три месяца длилась осада. Испанцы разрушили водопровод, подожгли склады с продовольствием, методично разрушали дом за домом, но сопротивление ацтеков не ослабевало. И только когда конкистадоры захватили в плен Куаутемока, им удалось войти в Теночтитлан. Захваченный город был переполнен мертвыми телами, которые валялись повсюду - в домах и каналах; их было так много, что они лежали друг на друге, точно поленницы дров.
Испанцы тут же вышли из зараженного города и разрешили уцелевшим после резни жителям покинуть его. И вот по всем дамбам в течение трех суток тянулась вереница... жалких до слез живых скелетов, еле волочащих ноги, неслыханно грязных и оборванных...
Кортес жестоко расправился с Куаутемоком. Его долго пытали - поливали тело маслом и поджигали. Вместе с ним пытали правителя Тлакопана, и когда он, не выдержав пыток, застонал, Куаутемок, как свидетельствуют хронисты, обратился к нему со словами:
- Крепись, я ведь тоже лежу не на розах!


Сикейрос, уже который раз в жизни, вчитывался в древние хроники, пытаясь воссоздать в своем воображении картины давно минувших трагических событий. Но события современности были еще трагичнее. За несколько тысяч километров от Мексики, в полях России топтали землю сапогами, утюжили ее танковыми гусеницами войска Гитлера. Фашисты рвались, как некогда конкистадоры, к сердцу страны, которую надо было поработить,- к Москве. Современные конкистадоры, вооруженные не мечами и аркебузами, а танками, тяжелыми орудиями и бомбардировщиками, превращали в руины цветущие города и села.


"Я пытался представить себе конкистадоров, грабящих и уничтожающих на своем пути все, что с таким талантом и самоотверженностью создавали древние мексиканцы, и невольно их латы и шлемы в моем воображении сливались с формой нацистских солдат, коричневой чумой ползущих по дорогам Европы".
Так, как бы "двойной экспозицией", представлялись Сикейросу картины войны, разрушения.