монументальная живопись вторит архитектуре

"Портрет буржуазии" рождался под аккомпанемент грохота артиллерии, взрывов авиабомб, лязга танковых гусениц, победоносного топота фашистских сапог. Эти звуки доносились не с улицы, они неслись из-за океана. Молниеносным ударом извне и предательскими действиями "пятой колонны" изнутри фашистские полчища захватили Польшу. "Портрет буржуазии" был моим политическим и художественным манифестом",- говорил Сдосейрос.


Какой должна быть роспись, создаваемая в такое время? Роспись, которая для Синей роса, как "Герника" для Пикассо или "Диктатор" для Чарли Чаплина, должна стать личным ударом по врагу. Она прежде всего должна быть мобилизующей. Она должна потрясти зрителя не красотой цветовых созвучий и изысканностью линий, но предельной, "протокольной" правдивостью и максимальной напряженностью протеста. А раз так, то выразительные средства, применяемые художником, должны быть исключительными по силе воздействия. И даже если они доселе никогда не использовались в живописи, это не может остановить художника. В данном случае цель буквально оправдывает все средства.

И Сикейрос находит такие средства. Он раздвигает рамки живописи. Он обогащает ее выразительными средствами кинематографа, фотографии, литературы, журналистики. Он стремится к тотальному воздействию на зрителя, преобразованию эмоционально насыщенной среды, средоточением которой становится зритель.


Прежде всего Сикейрос нарушает сложившийся столетиями и уже казавшийся незыблемым принцип - монументальная живопись вторит архитектуре, выявляет и подчеркивает ее структуру, как бы подчиняется ей. Композиция фрески Сикейроса охватывает стены и потолок зала, как вспышка пламени. И в этом огне дематериализуется архитектурное пространство и воссоздается новое, чисто живописное пространство. Композиция росписи как бы складывается из множества вогнутых полусфер с разным радиусом кривизны, сходящихся к одному центру - к зрителю. Но ведь зритель не один. Их в зале множество. Следовательно, и центров должно быть множество. Множество аспектов созерцания, спроектированных на множество точек созерцания,- вот принцип построения этой сложнейшей композиции.


Па отдельных плоскостях и поверхностях разворачиваются отдельные, не связанные между собой эпизоды. Они вплотную соприкасаются, иногда наплывают друг на друга, а иногда даже пронизывают друг друга.
И все это обрушивается на зрителя со всех сторон, без всякой последовательности. Каждый эпизод как бы стремится первым ворваться в его сознание и потрясти его с наибольшей силой.