фрески Риверы

А нельзя ли метод монтажа применить в монументальной живописи? Особенно когда расписываешь не одну стену, а целый зал с несколькими стенами и множеством композиций, которые обязательно должны собраться в некое органическое единство? Этот вопрос задаст себе Сикейрос, осмысляя уроки, преподанные ему Эйзенштейном, и через несколько лет утвердительно ответит на него, расписывая стены и потолок зала в здании профсоюза электриков в Мехико.


После года пребывания в ссылке департамент полиции разрешил Сикейросу выехать за границу. Он отправился в эмиграцию в Соединенные Штаты и, оказавшись там без средств к существованию, стал зарабатывать на жизнь ремеслом живописца.
Мадам Шонар, владелица художественно-промышленного училища в Лос-Анджелесе, предложила Сикейросу расписать одну из наружных стен здания ее школы и одновременно прочесть курс лекций о монументальной живописи.

Пригласив на роль преподавателя известного мексиканского художника, она рассчитывала создать широковещательную рекламу своему заведению. Сикейрос предложение принял и приступил к росписи небольшой (6 X 9 м) наружной стены. Сикейрос был не первым мексиканским монументалистом, работающим в США. Раньше всех здесь расписывал стены Ороско. В 1930 году он завершил своего "Прометея" в Помона-колледже в Калифорнии.
В стрельчатом проеме над дверью центрального зала колледжа Ороско изобразил Прометея. Его мощная фигура стиснута дугами арки. Он застыл в высшей точке напряжения - героического, но тягостного.

Горечь разочарования, гнев и боль, бессилие изменить несправедливый порядок мира воплотил Ороско в образах Прометея и горящих в огне людей.
В другом цикле фресок, в библиотеке Дартмутского колледжа в Ганновере, Ороско стремился воссоздать в череде образов свои представления об историческом процессе. Завоевание Кортесом Мексики, становление новой цивилизации - все в этом цикле проникнуто чувством трагического восприятия человеческой истории. Этот трагический аспект восприятия истории заставляет вспомнить слова современника Ороско ирландского писателя Джеймса Джойса: "История - это кошмар, от которого я хочу очнуться!" Росписи Ороско будоражили американского зрителя. В них с беспощадной горечью были истолкованы и история Америки и хваленый американский образ жизни.