Сикейрос сражался бок о бок с представителями коренном населения Мексики

Непосредственное участие в боях не только закалило молодых художников и превратило восторженных юношей в стойких бойцов, не только навсегда заразило их революционной бескомпромиссностью, не только научило ценить в жизни истинно ценное и отметать второстепенное, наносное.

Оно породнило со своим народом, со своей страной. Лучше, чем об этом рас жет сам Сикейрос, не скажешь: "Географию родного края узнали из военных походов. Мы узнали, что в Мексике сохранились замечательные традиции доиспанской художественна* культуры, столь же плодотворные, как и наследие античной Греции, Египта и Древнего Китая... Мы открыли и нечто другое, о существовании чего даже не подозревали,- богатейшие сокровища народного искусства... и самое главное - мы открыли человека, мы узнали людей своей родины, узнали их в час, когда человек сражается за правое дело".
Сикейрос сражался бок о бок с представителями коренном населения Мексики - индейцами.
Он командовал батальоном, в котором было много индейцев, и, естественно, познакомился ближе с обычаями, верованиях! и их образом мыслей. Знание народной жизни Сикейрос почерпнул не из книг, взял их не из вторых рук, а из самой действительности, и поэтому традиции индейского искусства станут для него не музейной реликвией - отзвуком умершей культуры и вымершего народа, а живой и полнокровной ветвью народного искусства.

Не умозрительная идея "хождения в народ", а истинное растворение в народной массе обусловило впоследствии глубоко национальный язык его искусства, уберегло его от псе"-донародности.
Сикейрос сражался доблестно и сделал то, что в другое время и в другой стране называлось бы военной карьерой. Начав свой путь солдатом, он через два года получает чин лейтенанта, ж затем и прикомандированного к штабу дивизии капитана. Но он никогда не был только солдатом. В свою военную профессию он вносил темперамент художника, а в артистическую деятельность - волю к победе и непримиримость бойца. С каким бы уважением он ни относился к винтовке, он мечтал силу оружия перемножить на силу искусства. И в 1918 году Сикейрос вместе с молодыми художниками-единомышленниками созывает съезд революционных художников, вошедший в историю под названием Конгресса художников-солдат.
Съезд напоминал военный лагерь: загорелые, обветренные лица, солдатские и офицерские мундиры, перебинтованные головы и руки, костыли. Но атмосфера военного времени сказывалась не столько в этих внешних приметах, сколько в четкости и конкретности задач, выдвигаемых участниками съезда, уверенных в том, что эти задачи им по плечу и что они будут разрешены.
Перед участниками съезда не ставился вопрос - для кого надо создавать новое искусство? Ответ был ясен: для народа. Во имя чего надо создавать новое искусство?